Сеченовский Университет объявил о создании целевого капитала «Здоровье как наука»

На счет науки

Сеченовский Университет объявил о создании целевого капитала «Здоровье как наука», который будет формироваться за счет добровольных пожертвований (от меценатов, выпускников и парт­неров университета). Речь идет о механизме эндаумент-фонда, когда сумма вложений не тратится, а передается в доверительное управление, а полученный инвестиционный доход идет на поддержку науки, внедрение инноваций и другие стратегические направления. В мировой практике такие фонды давно стали основой устойчивости ведущих университетов: эндаумент Гарварда превышает $50 млрд, Стэнфорда — $36 млрд, Йеля — $40 млрд. Доходы от этих капиталов покрывают до трети годовых бюджетов вузов.

Сформированный Сеченовским Университетом целевой капитал «Здоровье как наука» пойдет на финансирование шести стратегических направлений: поддержку исследований, развитие образования и кадров, привлечение и поддержку ученых и талантливых обучающихся, усиление исследовательской и образовательной среды.

В первую очередь новый инструмент финансовой поддержки важен для реализации долгосрочных фундаментальных исследований, которые невозможно уложить в трехлетний грантовый формат. «Эндаумент-фонд — это стратегический инструмент, который позволит университету выстраивать долгосрочную научную и образовательную повестку вне зависимости от грантовых циклов и бюджетных колебаний, — говорит первый проректор Сеченовского Университета Андрей Свистунов. — Если мы ставим перед собой цель — например, создать новое направление в регенеративной медицине или запустить образовательную программу мирового уровня, — фонд обеспечит финансовую опору на годы вперед».

Наследие Девичьего поля

Для Сеченовского Университета создание целевого капитала — не просто внедрение очередного финансового инструмента, а возвращение к традициям. Благодаря поддержке меценатов в конце XIX века на Девичьем поле был возведен Клинический городок — комплекс клиник, который до сегодняшнего дня остается крупнейшим в России и Восточной Европе. Психиатрическая клиника и клиника нервных болезней, кожно-венерологическая, акушерская клиника, лор-клиника, раковый институт, клиника детских болезней были построены и оснащены на деньги известных московских промышленников и предпринимателей — Морозовых, Хлудова, Базановой, Шелапутина, Третьякова.

Они сами приходили к профессорам, вникали в нужды факультета и предлагали средства на возведение новых корпусов. Часто — в память о близких, ушедших из-за болезней, с которыми тогдашняя медицина еще не умела справляться. Каждый такой дар становился адресной инвестицией в конкретное научное направление.

Варвара Алексеевна Морозова, урожденная Хлудова, из семьи богатейших текстильных фабрикантов, внесла колоссальный вклад в создание медицинского городка на Девичьем поле. В 1887 году здесь открылась психиатрическая клиника имени А. А. Морозова, построенная ею в память о муже. Она стала клинической базой московской школы психиатрии, которую возглавил Алексей Яковлевич Кожевников. Именно в этих стенах работали его ученики — Сергей Сергеевич Корсаков, заложивший основы клинической психиатрии как самостоятельной научной дисциплины, и Владимир Карлович Рот, один из пионеров изучения нервно-мышечных заболеваний.

В 1890 году на Девичьем поле распахнула двери первая в России университетская клиника нервных болезней, где Кожевников продолжил работу уже как глава неврологической школы, давшей мощный импульс развитию этого направления в стране.
Морозова не просто жертвовала деньги — она создавала условия, в которых рождалась медицина будущего.

Елизавета Васильевна Пасхалова, дочь крупнейшего суконного фабриканта В. В. Носова, внесла значительный вклад в развитие отечественного акушерства. На ее пожертвования в 1889 году открылась Акушерская клиника — одна из первых в России образцовых университетских клиник этого профиля, которая стала важнейшей учебной базой для подготовки акушеров и гинекологов, а ее создание наглядно демонстрировало, как частная инициатива способна решать самые острые медико-социальные проблемы.

Павел Григорьевич Шелапутин, потомственный дворянин и крупный текстильный фабрикант, был одним из самых деятельных московских благотворителей своего времени. В 1896 году на его средства на Девичьем поле открылся Гинекологический институт. Шелапутин не только построил и оснастил здание, но и ежегодно покрывал дефицит бюджета из собственных средств. Из 24 коек половина содержалась за его счет. Первый директор института — Владимир Федорович Снегирев стал основоположником научной гинекологии в России. Он руководил институтом двадцать лет и сам вкладывал в него средства: подарил библиотеке 1200 томов медицинской литературы, а в 1915 году пожертвовал капитал на расширение здания. Институт стал кузницей кадров для всей страны — через него прошли сотни врачей, которые затем внедряли передовые методы в земских больницах и городских клиниках.

Юлия Ивановна Базанова, дочь иркутского золотопромышленника, унаследовала огромное состояние и выделила полтора миллиона рублей на строительство первой в России университетской лор-клиники. В конце XIX века болезни уха, горла и носа не воспринимались большинством медиков как самостоятельная дисциплина. Крупных специализированных клиник не существовало, а лор-заболевания изучались лишь попутно на кафедрах хирургии или терапии. Базанова выкупила участок земли на Девичьем поле и полностью за свой счет построила Клинику болезней уха, носа и горла для Московского университета. Открытая в 1896 году, она на тот момент стала самой технологически оснащенной лор-клиникой в Европе, превратившись в главную научную и учебную базу для зарождающейся российской оториноларингологии.

Михаил Алексеевич Хлудов, купец первой гильдии, брат Варвары Морозовой и владелец Егорьевской бумагопрядильной мануфактуры, завещал значительную сумму на возведение детской больницы при Московском университете. Открытая в 1891 году клиника на 30 коек стала первой в России университетской базой этого профиля. Педиатрия тогда только выделялась в самостоятельную дисциплину, и клиника Хлудова стала ее флагманом, дав начало научной школе детских врачей.

Гавриил Гавриилович Солодовников — на его средства в феврале 1895 года на Девичьем поле открылась Клиника кожных и венерических болезней на 60 коек. К тому времени все остальные медицинские направления Клинического городка были уже распределены, и руководство университета предложило купцу профинансировать именно дерматовенерологический корпус. Предвидя насмешки в обществе, Солодовников поставил строгое условие: клиника не должна носить его имени. Клиника стала первой в России специализированной университетской базой, где под руководством профессора А. И. Поспелова развернулась системная борьба с сифилисом — одной из острейших медико-социальных проблем той эпохи.

Константин Владимирович Третьяков, мануфактур-советник, по своему духовному завещанию оставил в распоряжение Московского университета более 1,13 млн рублей на устройство или нужды клиник и при необходимости на приобретение Погодинской усадьбы. В течение нескольких лет между клиниками распределялись проценты от «капитала им. Третьякова».

Всех этих людей объединяло общее стремление: они создавали то, что продолжит помогать людям долгие годы после них. Сегодня университет возрождает эту традицию, но уже через механизм эндаумент-фонда.

Поддержка прорывных исследований

«Вкладываться в медицину — не благотворительность, а стратегия, — говорит первый проректор Андрей Свистунов. — Это единственный сектор, где одновременно совпадают национальные приоритеты, технологический рост и общественное признание. Эндаумент-фонд — это стратегический инструмент, который позволит университету выстраивать долгосрочную научную повестку вне зависимости от грантовых циклов и бюджетных колебаний». По его словам, именно такой горизонт — пять, десять и более лет — необходим для научных проектов, способных дать фундаментальные прорывы в медицине.

Стратегические амбиции университета охватывают широкий спектр задач — от создания технологий, способных остановить эпидемию хронических болезней (онкологические, сердечно-сосудистые, эндокринологические и др.), до разработки решений, возвращающих людям зрение, голос и подвижность. В каждом из этих направлений у университета сформирован весомый научный задел.

Клеточная инженерия. Созданный в 2016 году Институт регенеративной медицины за десять лет прошел путь от разрозненных исследований до платформенных технологий 3D-биопечати и производства биомедицинских клеточных продуктов. Уже сегодня первые пациенты с травмами барабанной перепонки или голосовых складок, которым грозила глухота и потеря голоса, получают инновационное лечение и идут на поправку. Завершаются доклинические испытания искусственной роговицы глаза из коллагена, которая в будущем заменит дефицитную донорскую ткань. Биопринтер «Биоган» печатает живую ткань прямо на ране, используя клетки самого пациента. Созданы гидрогелевые раневые покрытия с секретомом мезенхимальных стволовых клеток для лечения хронических ран и ожогов. Развивается биобанкинг.

Главные прорывы на горизонте 5–10 лет в клеточной инженерии ожидаются в области тканеспецифичных продуктов на основе МСК, бесклеточных регенеративных платформ и создания систем «орган-на-чипе» и «человек-на-чипе» для доклинических испытаний.

В ближайшие три — пять лет ученые планируют создать клеточные продукты для восстановления пациентов после инсульта и нейротравм, лечения сложных повреждений в травматологии и ортопедии. Регенеративные технологии начнут работать в нейрохирургии, стоматологии, офтальмологии, урологии и гинекологии. Одновременно будут созданы персонализированные микрофлюидные модели из клеток пациента для оценки эффективности и токсичности лекарств, а также мукоадгезивные гели на основе секретома МСК для диабетических язв и послеоперационных ран. Биобанк свяжут с клиническими и молекулярными данными, что позволит точнее подбирать терапию.

На горизонте пяти — десяти лет появится первая линейка тканеспецифичных продуктов на основе МСК и тканеинженерных конструкций для лечения хронических ран, фиброза, дегенеративных и воспалительных заболеваний. Бесклеточные продукты достигнут профилированной активности — противофибротической, проангиогенной или противовоспалительной — и начнут комбинироваться с коллагеновыми матриксами. Будут созданы мультиорганные системы «человек-на-чипе» для моделирования распределения, действия и безопасности препаратов, а также первые полноценные системы для доклинического тестирования off‑target-эффектов генной терапии. Биобанк вырастет до национальной коллекции живых моделей социально значимых заболеваний.

В долгосрочной перспективе, за горизонтом десяти лет, станет возможным персонализированный выбор между аутологичным и аллогенным продуктом в зависимости от типа ткани, возраста и иммуновоспалительного профиля пациента. Появятся бесклеточные системы регенерации, сочетающие внеклеточные везикулы с мРНК и белковыми регуляторами для in situ перепрограммирования клеток пациента и восстановления функциональной ткани без трансплантации живых клеток. Будут созданы физические биоэквиваленты пациента для прогнозирования ответа на лечение, а также персонализированные платформы «пациент‑на‑чипе» для доклинической оценки терапий. Биобанкинг станет инфраструктурной основой для разработки персонализированных лекарств, клеточных продуктов и цифровых моделей заболеваний.

Иммунная инженерия. Онкология — одна из наиболее сложных и быстроразвивающихся областей биомедицины, где сосредоточены главные вызовы, стоящие перед человечеством. В Сеченовском Университете это направление входит в число приоритетных. Сегодня здесь ведется более десятка исследовательских проектов — от разработки методов сверхранней диагностики по анализу крови до создания технологий, позволяющих перепрограммировать собственные клетки пациента для борьбы с опухолью.

Главные прорывы на горизонте 5–10 лет ожидаются в области TIL-, CAR-T- и TCR-T-терапии, мРНК-технологий, молекулярной онкодиагностики и клеточной терапии аутоиммунных заболеваний. В клиническую практику уже внедрены решения «Таргет РМЖ», «Онкопро», «Метабоскан» и другие, которые впервые позволили диагностировать рак и ряд тяжелых заболеваний по онкомаркерам и метаболитам в крови.

В ближайшие три — пять лет ученые планируют создать широкий набор тест-систем для персонализированного подбора терапии на основе мутаций и молекулярных особенностей опухоли, а также разработать платформенные TCR-T-препараты против нескольких опухолевых антигенов и первые прототипы препаратов на основе CAR-T-технологии для солидных опухолей. Кроме того, появится система, помогающая врачу выбрать наиболее эффективную иммунотерапию — с учетом типа опухоли, ее молекулярного профиля и иммунных характеристик пациента.

На горизонте пяти — десяти лет появится метод жидкостной биопсии, который позволит по повторным анализам крови выявлять циркулирующую опухолевую ДНК и обнаруживать рецидив задолго до того, как его можно будет обнаружить инструментальными методами. Кроме того, в этот период ожидается появление универсальных NK-клеток — готовых к использованию иммунных препаратов, которые можно ввести любому пациенту без длительной индивидуальной подготовки. Появятся CAR-T-препараты, воздействующие на несколько мишеней одновременно, и усиленные TIL-клетки, способные работать в агрессивной среде опухоли. Препараты на основе мРНК начнут применять для управления воспалением и фиброзом. При аутоиммунных заболеваниях станет возможным выборочное уничтожение патологических клеток при волчанке, склеродермии, ревматоидном артрите и рассеянном склерозе. Также будет создан цифровой профиль опухоли, показывающий ее уязвимость для иммунотерапии.

В долгосрочной перспективе (10 лет и более) станет возможным индивидуальный подбор клеточного или генного иммунопродукта для каждого пациента, технологии, создающие терапевтические клетки непосредственно в организме, без лабораторного этапа. Персональное (семейное) биобанкирование — забор и хранение здоровых клеток (кровь, слюна, жировая ткань, кожа, микробиота, пуповинная кровь).

Органная инженерия. В области тканевой инженерии главные прорывы на горизонте 5–10 лет ожидаются в сфере ксенотрансплантации (пересадки органов от животных), 3D-печати живых тканей и создания гибридных нейроинтерфейсов. В ближайшие три–пять лет созданная в университете линейка коллагеновых имплантов и биоматриксов расширится на урологию и дерматологию, появятся живые тканевые конструкции с кровеносными сосудами для восстановления тканей после тяжелых травм и операций. Будут созданы модели органов животных для пересадки человеку — почки, печени, сердца и поджелудочной железы, а лабораторные модели опухолей начнут тестировать вместе с иммунными клетками пациента, чтобы заранее оценить, сработает ли иммунотерапия.

Цифровая платформа больших медицинских данных объединит клинические и молекулярные данные, чтобы подбирать тканеинженерный продукт с учетом особенностей каждого пациента. На горизонте 5–10 лет — появление коллагеновых матриксов, которые смогут заменять поврежденные ткани и фиксироваться без швов — для офтальмологии, сосудистой хирургии и урологии. Будут созданы технологии, позволяющие получать органы животных, адаптированные для пересадки человеку, и тканевые фрагменты, способные частично замещать утраченные функции. Цифровая платформа вырастет до уровня прогнозирования эффективности и безопасности терапии, а биопечать нейромиметичных структур откроет первые гибридные нейроэлектронные интерфейсы.

В долгосрочной перспективе, за горизонтом десяти лет, наука сможет создать импланты из рекомбинантного коллагена с мРНК-комплексами, которые обеспечат локальную доставку регенеративных сигналов прямо в ткани пациента — для роговицы, сосудов, мочевого пузыря и костной ткани. Появятся персонализированные биоорганы, полностью совместимые с пациентом, и банк генетически модифицированных органов животных для плановой трансплантации. Цифровой двойник пациента позволит предсказывать развитие заболеваний и выбирать оптимальную стратегию восстановления до начала лечения.

Все эти проекты — лишь часть масштабной исследовательской работы, которая ведется в Сеченовском Университете. Но успех зависит не только от финансирования, но и от привлечения талантов, создания экосистемы для трансфера открытий в клинику и подготовки нового поколения специалистов, которые продолжат эти исследования через десять, двадцать лет. Именно для таких задач и создается целевой капитал «Здоровье как наука» — инструмент, который позволяет превращать фундаментальные открытия в клинические решения, а частные инвестиции — в реальные результаты для пациентов.

Узнать подробнее: fond@staff.sechenov.ru

Материал и фотографии - пресс-служба Сеченовского Университета.

Опубликовано на: https://www.sechenov.ru/pressroom/news/sechenovskiy-universitet-zapuskaet-tselevoy-kapital-zdorove-kak-nauka/